Голубой период

Вечером Ятора заходит в школьный клуб рисования. Просто потому что больше некуда. И застывает перед чужой работой: картина Мори не отпускает, в ней есть что-то, чего парень не может назвать словами. Он берёт кисть сам. Мажет по холсту неумело, злится, переделывает. Городской пейзаж выходит кривым. Но кто-то смотрит на эту мазню и замирает. И тут Ятора понимает: рисование работает как разговор. Не надо подбирать слова, не надо притворяться. Ты просто показываешь, что у тебя внутри, и тебя слышат.

А внутри у него давно пусто. Учёба даётся легко, оценки отличные, поступление в хороший университет почти в кармане. Друзья считают его раздолбаем, и пусть. Только радости от всего этого ноль. Он годами идёт по рельсам, которые кто-то проложил до него, и даже не спрашивал, туда ли ему надо.

Теперь придётся спросить. Потому что искусство требует времени, денег и нервов, а экзамены никто не отменял. Родители ждут стабильности, учителя крутят пальцем у виска. И самое паршивое: талант не выдаётся вместе с желанием. Ятора видит работы других ребят и понимает, как далеко ему до них. Можно ли вообще догнать тех, кто рисует с детства, если ты начал в семнадцать? И что делать, если ответ окажется «нет», а пути назад уже не будет?