Когда трое учеников клана получают приказ от главы, они ещё не знают, что охота на гигантских тварей обернётся куда более опасной игрой. Чудища крушат ворота Эдо, стража не справляется, а вину за нашествие вешают на тех, кто владеет каллиграфической магией. Клан под угрозой, искусство под подозрением. Вот ребята и отправляются в пригород: разворачивают свитки, выводят иероглифы, и чернила превращаются в удары, в стены, в живых существ из бумаги.

Поначалу кажется, что всё просто: найди того, кто натравливает монстров, и сними обвинения. Но чем глубже они копают, тем страннее становится картина. Следы ведут не в трущобы и не к чужим кланам. Они тянутся туда, где говорят шёпотом и улыбаются слишком вежливо. Ученики понимают: настоящий противник не рычит и не топчет улицы. Он держит кисть увереннее любого из них и уже давно решил, кому в этой истории быть виноватым.

Production I.G разгоняет сцены боя до скорости письма, а потом резко тормозит на крупных планах: дрогнувшая рука, сломанный кончик кисти, чужой взгляд через плечо. Магия здесь не спасает автоматически, за каждый мазок платят. Вопрос только в том, кто первым сломается, когда правда окажется хуже любого чудовища?