Моя новая горничная очень подозрительна

Когда в доме появляется человек, который не просит ни денег, ни места, это уже странно. Юри, мальчишка из обедневшего поместья, привык считать каждый медяк, а тут на пороге стоит Лилит, берет в руки тряпку и за пару часов превращает запущенный особняк в картинку. Пыль исчезает, чай заваривается сам собой, даже скрипучая половица перестает скрипеть. И все бы ничего, но глаза у незнакомки светятся, как два аметиста в темноте.

Первые недели Юри не спит. Он подглядывает в замочную скважину, роется в ее вещах, ставит ловушки на кухне. Лилит не попадается. То есть попадается, но как-то по-дурацки: то оставит на подоконнике пузырек с чем-то светящимся, то выйдет в сад босиком по снегу и вернется без единой царапины. Юри уже готов поверить в ведьму или демона, как вдруг замечает: горничная краснеет, когда он слишком долго смотрит ей в затылок. И это сбивает с толку сильнее любых фокусов.

Дальше начинается самое неприятное. Чем больше улик он собирает, тем меньше хочет доводить дело до конца. Потому что в доме стало тепло, а сам Юри впервые за годы перестал разговаривать со стенами. Лилит молчит, улыбается и явно что-то скрывает. Только вот что именно: прошлое, которое ее догнало, или чувство, в котором она не признается? И хватит ли у мальчишки смелости спросить прямо, если ответ перевернет не ее жизнь, а его собственную?