Пока ведьма не умрёт

Мэг просыпается в собственный день рождения и слышит от наставницы не «поздравляю», а точную дату собственной смерти. Год. Триста шестьдесят пять дней, и всё. Фауст могла бы соврать, приободрить, но вместо этого сухо перечисляет, что понадобится для спасения: чьи-то слёзы, причём обязательно от счастья, и семя жизни. Где искать, не говорит. Иди, мол, сама разбирайся.

Девочка собирает сумку, ворчит на учительницу и уходит. По дороге к ней липнут попутчики: один ворует еду и остаётся из наглости, второй увязывается от скуки, третий вообще молчит и смотрит так, будто знает больше, чем говорит. С каждым из них Мэг становится сложнее: приходится не только колдовать, но и терпеть, прощать, просить о помощи. А слёз радости всё нет. Зато есть слёзы совсем другого сорта, когда очередной друг уходит своей дорогой.

Фауст тем временем сидит дома и не делает ничего. Вообще ничего. Для ведьмы, которая живёт века и знает про проклятие всё, это как-то слишком спокойно. Может, она уже видела, чем это заканчивается? Или просто ждёт, когда ученица сама догадается, что семя жизни нельзя просто найти?