Умираю, Экода!

Переезд из деревни в Токио выглядел как побег. Подальше от материнской фермы, от бывших одноклассниц, которые только и делают, что выкладывают фото с кольцами да животами. Экоде двадцать четыре, и в мегаполисе она учится жить одна. Кассовая лента в магазине намекает, что зарплаты не хватает, так что по вечерам девушка надевает красивое платье и идёт развлекать мужчин в бар. Внешность тут работает как пропуск, а память на лица спасает: чтобы не путать посетителей, она мысленно нумерует их по местам за стойкой. Кто слева, кто напротив, кто подсел слишком близко.

Дома можно снять всё лишнее. Не ради позёрства, просто меньше стирки и больше свободы. По вечерам в голове крутится ворох мыслей: о неудачных свиданиях, о странных типах из бара, о том, что любовь почему-то стучится к соседям, а не к ней. Экода не строит из себя жертву. Скорее смеётся над собой, честно признаёт промахи и продолжает выходить на улицу, где любая симпатичная незнакомка кажется соперницей, а глупый поступок давно стал нормой.

Но главное тут не сюжет. Каждую серию рисовал и снимал новый режиссёр, так что героиня меняется до неузнаваемости: то набросок тушью, то что-то совсем странное. И невольно ловишь себя на мысли, что следишь уже не за историей, а за тем, как её рассказывают. Так кто же на самом деле эта девушка, если за десять серий её лицо так и не стало одним?