Уровень симпатии Марики ненормально высокий!

Каната загадал на падающую звезду ерунду, в общем-то, ничего серьёзного. А утром увидел над головами одноклассниц цифры. Шкалы. У кого восемьдесят, у кого сорок, у старосты все девяносто два. Удобно, да? Стоишь в коридоре и читаешь людей как ценники в магазине. Только вот беда: взгляд всё равно возвращается к одной. К Марике. И там не минус десять и не минус двадцать. Там обрыв. Как будто счётчик сломали и выкинули.

А она стоит рядом, протягивает ему печенье к чаю, спрашивает, выспался ли он. Голос ровный, тёплый. Улыбается так, что хочется верить. И ни одной трещинки в поведении. Каната сначала решил: глюк, помехи, звезда бракованная. Потом начал присматриваться. Сравнивать. Девчонки с плюсами на табло ведут себя предсказуемо, всё сходится. А тут будто два разных человека: один говорит, другой молчит в цифрах. И чем дольше он смотрит на эту дыру над её макушкой, тем меньше понимает, что вообще означает слово «нравиться».

Он пробует подкатить, она мягко отшучивается. Он злится, она не отвечает злом. Он почти готов поверить, что шкала врёт, но тогда почему у всех остальных она честная? Может, дело не в минусах, а в том, что Марика прячет чувство, для которого на этой шкале просто нет делений?