Сначала его втаптывают в грязь. Парня держат за зятя, то есть за пустое место, и это не фигура речи: родня косится, слуги перешёптываются, кто-то прямо в лицо смеётся. Он не огрызается, не доказывает, просто живёт. А потом становится ясно, что под этим молчанием прячется клинок, которому позавидовал бы любой признанный мастер фехтования.

Дальше всё решает сталь. Стоит ему вынуть меч, и крики с насмешками обрываются: небо вспарывается пополам, а те, кто ещё вчера тыкал в него пальцем, теперь не знают, куда девать глаза. Мир слишком долго считал его никем. Сколько ещё он будет играть в безобидного родственника и что вообще способно вынудить его выйти на свет по-настоящему?