Военная хроника миленькой девочки

Вместо привычной хроники сражений тебе подсовывают короткие сценки из казармы. Таня и её рота чистят котлы, тащат со склада печенье, ругаются из-за очереди в столовую. Всё нарисовано кривенько и по-детски, будто художник специально махнул рукой на пропорции.

А потом кадр меняется. Безобидная возня с кастрюлей оборачивается тычком в сторону штабных, а спор о пайке вдруг напоминает, кого на днях отправили в самое пекло. Смеёшься над очередной рожицей, и тут же осекаешься: слишком уж знакомый взгляд у этого чиби.

Смысл в том, что передышка не отменяет приказа. Персонажи хватаются за мелкие глупости, потому что завтра может и не быть. Так кто они в итоге: обычные люди, которым просто повезло выжить, или всё-таки чудовища, умело притворяющиеся своими?