Сначала было просто лето. Солнце, стрекот, кора дерева под лапками. А потом пришёл день, когда небо над Хиросимой стало белым, и мир перестал быть прежним. Цикада тогда ещё не родилась, но помнит. Она вообще помнит всё, хотя живёт всего одно лето. Точнее, должна была жить одно. А прожила шестьдесят шесть. Не спрашивай, как так вышло, сама не объяснит. Просто сидит на ветке и считает.

Считает она странно. Не годы, не дни. Числа: шестьдесят шесть, три, одиннадцать, четыре. За каждым цифра, за каждой цифрой пепел. Сначала были «Малыш» и «Толстяк», имена, которые звучат как клички щенков, а на деле стёрли два города. Потом пришла вода. Огромная, чёрная, она унесла дома, дороги, людей. А следом за водой приползло что-то невидимое. Оно вышло из четырёх реакторов и до сих пор бродит по земле, хотя его никто не видит.

Вот тут и начинается самое неприятное. Цикада не кричит, не проклинает. Она просто складывает числа и смотрит на нас. И в этом взгляде столько усталой, древней тоски, что становится не по себе. Люди пережили одно, потом второе, и оба раза сделали вид, что ничего страшного. А она, насекомое с крылышками, помнит лучше нас.

Что если мы уже живём в следующей катастрофе, просто пока не заметили?