Клубничный зефир

Когда Нобуэ в очередной раз выползает на кухню к полудню, ей уже никто не удивляется. Двадцать лет, работа, своя квартира. И четыре школьницы, которые ведут себя так, будто это их дом. Миу тырит у неё еду прямо из-под носа, Мацури покорно подставляется под очередную выходку, Тика хватается за голову, а Ана невозмутимо жуёт что-то своё. Нобуэ вроде взрослая, а приглядывать за ней приходится тем же девочкам: разбудят, накормят, выпроводят на смену.

Но вот что странно. Никто никуда не спешит. Серия может посвящаться дележке последнего пирожного или походу за продуктами, и этого хватит на двадцать минут. Абсурд тут не сваливается сверху, он прорастает из быта: обычная готовка оборачивается спектаклем, тихий вечер превращается в разборки из-за пустяка. Смотришь и ловишь себя на том, что ржёшь над тем, как кто-то просто ставит чайник.

Конфликт не в том, кто кого перешутит. Он в том, что все они застряли между детством и взрослой жизнью, и никто не торопится выбирать. Нобуэ вроде должна быть опорой, а сама прячется от ответственности за чужими спинами. Тика держит лицо, но срывается первой. Миу вообще живёт сегодняшним днём. Так кто же на самом деле кого спасает от пустоты: девочки Нобуэ или Нобуэ их?