Предательство знает моё имя

Способность Юки просыпается раньше, чем он сам успевает понять, кто он такой. Прикосновение к чужой руке, и на него обрушивается чужая злость, чужая обида, чужой страх. Он растёт в приюте и давно усвоил: держи дистанцию, не жалуйся, не привязывайся слишком сильно. Вроде бы простое правило. Только вот одиночества он боится до дрожи, хотя признаться в этом не готов даже себе.

Потом появляется незнакомец. Красивый, спокойный, смотрит так, будто знает про Юки всё. И вместо настороженности почему-то приходит тепло, как от старой забытой колыбельной. А следом на пороге возникает человек, который называет себя его братом. Тут бы обрадоваться, наконец родня. Но чем дальше, тем яснее: семья эта с двойным дном, а вокруг Юки начинают крутиться чужие интересы и очень опасные люди.

Самый болезненный вопрос не в том, кто враг. Вопрос в том, кому верить, когда те, кто зовёт домой, и тот, к кому тянет против всякой логики, явно не могут быть заодно. И что делать с даром, который всю жизнь только мешал? А если правда о прошлом окажется такой, что лучше бы её не знать вообще?