Здесь и сейчас

Закат на ржавой трубе, девчонка с глазами цвета пепла, секунда тишины. А потом грохот, чужие руки, вспышка. Сю очнулся в краю, где песок забивает лёгкие, а солнце выжигает кожу до волдырей. Дома остались школа, мать, привычный уклад. Здесь же дети в лохмотьях таскают воду в гильзах от снарядов, и никто не удивляется, когда рядом падает зажигательный бак.

Сначала кажется: пробьёмся, найдём Лала-ру, вернёмся. Только мир устроен иначе. Есть крепость, где правит Хамдо, человек с лицом уставшего клерка и повадками палача. Есть отряды таких же подростков, которые давно разучились спрашивать «зачем». Сю влезает в драку за незнакомого мальчишку, получает прикладом по рёбрам и слышит: «Дурак. Теперь тебя тоже повесят». Он не сдаётся. Кормит голодных, тащит раненых, врёт, чтобы выгадать лишний час. Но каждый раз, когда он отказывается стрелять, кто-то другой стреляет вместо него. И этот кто-то чаще всего не выживает.

Лала-ру нужна Хамдо не как пленница, а как инструмент. Сю рвётся её вытащить, но чем ближе подходит, тем яснее: спасение одной девочки может стоить жизни десятку тех, кто ему уже как братья. Он мечется между упрямством и совестью, а пустыня не прощает ни того, ни другого. Что победит: мальчишка, который верит в добро, или мир, который давно перестал?