Одна ошибка в пропорции, и коктейль уже не лекарство, а отрава. Эту мысль Рю Сасакура повторяет чаще, чем рецепты. Парень работает за стойкой в токийском баре, куда случайные люди почти не заходят. Про него шепчутся: угадывает напиток по тому, как гость мнётся у входа или теребит салфетку. Прозвище Божественный прилипло давно, только сам он морщится, когда слышит его.

Дальше начинается странное. Вроде бы сидят в баре обычные люди: редактор с выгоревшими глазами, женщина, годами не говорящая с отцом, тип, который вздрагивает от собственного отражения в бутылках. Заказывают невнятное, молчат. А Рю вдруг ставит перед ними совсем не то, что просили. И попадает. Между делом он сыплет фактами: чем бурбон отличается от ржаного, почему в мартини не кидают лёд. Слушаешь и не замечаешь, как втянулся.

Стычки тут не в драках. Боль чужих людей одним бокалом не снимается, и Рю это знает лучше всех. Он лечит всех вокруг, а про себя молчит так, будто за стойкой ему места нет. Что же он нальёт себе, когда однажды останется в баре один?