Трагедия выжигает память дочиста. Ни имён, ни лиц, ни единой зацепки, кто ты такой. Городок небольшой, тут каждого меряют по должности и толщине бумажника, а он теперь никто. Пустое место с койкой в комнатушке на отшибе и жалким пособием. Врачи только пожимают плечами.

А потом начинается странное. На улице к нему подходят люди. Один хлопает по плечу, мол, сколько лет. Другой божится, что своими глазами видел его гроб. Третий молча суёт конверт. Чужие версии липнут к нему, как репей, и в какой-то момент он ловит себя на мысли: а надо ли вообще вспоминать? Вдруг та жизнь была такой, что мозг сам её выключил, ради спасения.

Вот тут и зарыт настоящий конфликт. Не в поиске правды, а в выборе между ней и тишиной. Можно принять чужую биографию, а можно слепить свою из мелочей: разговоров на лавке, случайных встреч, того, каким он становится рядом с теми, кто ничего о нём не знает. Жить без ярлыка и прошлого. Только одна женщина упрямо зовёт его именем, которого он не помнит. И каждый раз, когда они видятся, у неё мокрые глаза. Кто она ему? И что страшнее: так и не понять или понять, когда уже поздно что-то менять?